Казахстан – на подъеме, казахстанцы – в рецессии

Большинство не получает дивиденды от экономического роста страны: реальные зарплаты и занятость падают третий год подряд, опустившись до уровня 2011 и 2013 годов соответственно.

31 Января 2018 13:25 Автор: Султан Биманов
Казахстан – на подъеме, казахстанцы – в рецессии, зарплаты, прогноз, Работа, Рынок труда, Halyk Finance Research

Экономический рост Казахстана за последние три года никак не отражается на уровне жизни большинства казахстанцев. Занятость на рынке труда за этот период непрерывно падает, достигнув уровня 2013 года. Аналогично тает и реальная зарплата, которая опустилась до уровня 2011 года. И это еще не дно. В текущем году тренд может лишь замедлиться до 0,5%, и скоро роста зарплат ждать не стоит, прогнозируют в своем обзоре рынка труда аналитики Halyk Finance Research, который изучил abctv.kz.

Причиной падения реальных зарплат стали «кризисные явления в экономике», стартовавшие в 2014 году, которые сейчас пока проявляются в относительно небольших отраслях сферы услуг, акцентируют в инвестбанке. Причем без поддержки государства перечень отраслей мог бы быть шире.

«Рост зарплат в строительстве, операциях с недвижимым имуществом, административно-вспомогательном обслуживании, финансовой сфере, очевидно, взаимосвязан ввиду большого объема строительства в последние годы, как в промышленном, так и в жилищном строительстве, где государство оказывало поддержку. (…) В целом по экономике падение реальных зарплат, по нашей оценке, соответствует 5% к уровню 2014 года. Мы придерживаемся того мнения, что падение в текущем году может ослабнуть, но скорого роста зарплат не ожидаем», – говорится в обзоре.

Обследование по распределению зарплат показывает, что почти три четверти занятых не получают и среднемесячной зарплаты, которая по состоянию на июнь 2017 года составляла 144 тысячи тенге.

«Так, заработную плату от 20 тысяч до 75 тысяч тенге получали 35,2% [занятых]; от 75 тысяч до 105 тысяч тенге – 9,7%; от 105 тысяч до 150 тысяч тенге – 19,9%; от 150 тысяч до 240 тысяч тенге – 14,7%; свыше 240 тысяч – 10,5% работников», – рисуют ситуацию в Halyk Finance на базе данных госкомстата.

В разрезе отраслей зарплатная картина еще красочнее. Например, зарплата работников, занятых в сельском хозяйстве, почти поголовно (около 90%) была меньше 150 тысяч тенге. Чуть лучше обстоят дела в сфере торговли, образования и госуправления.

«На другом полюсе по зарплатам находилась финансовая сфера, где больше половины работников получали выше 150 тысяч тенге, включая почти 20% работников с зарплатами выше 330 тысяч тенге», – отмечают авторы обзора.

Добавим, что, помимо финансовой сферы, относительно лучше обстоят дела в таких секторах, как: строительство (свыше 150 тысяч тенге здесь получают 43% работников), промышленность (42%), транспорт (38%) и телекоммуникации (48%).

Немаловажен и тот факт, что уровень зарплат тесно коррелирует с долей работников, имеющих высшее образование. Если в сельском хозяйстве, где лишь каждый десятый работник имеет высшее образование, по статистике, имеет зарплату выше среднемесячной (более 150 тысяч тенге). Другим обратным подтверждением тому является финансовый сектор, в котором 73% работников высокообразованны (по крайней мере, имеют диплом), и, возможно, поэтому 57% всех занятых в нем получают свыше 150 тысяч тенге.

«Данные по уровню образования среди безработных свидетельствуют о минимальном отличии в уровне безработицы людей, имеющих высшее и среднее специальное образование, тогда как для лиц только со средним образованием уровень безработицы в два раза выше. Из этого следует, что повышение уровня образования населения как минимум до среднего специального в интересах общества и государства, – делают акцент в Halyk Finance, добавляя: – Примечательно, что при достаточно высоком уровне образования в [сфере] здравоохранении и образовании зарплаты в этих секторах одни из самых низких. Известно, что отдельные специалисты получают кратно больше, чем в среднем их коллеги, но такая ситуация скорее исключение, нежели правило».

В страновом аспекте регионами-лидерами по числу работников с зарплатой свыше 150 тысяч тенге являются: Астана (45%), Алматы (36%), а также Мангистауская (43%) и Атырауская (39%) области. Регионами-аутсайдерами, в свою очередь, являются: Жамбылская (11%), Северо-Казахстанская (13%) и Алматинская (14%) области.

Впрочем, стоит особо отметить, что, говоря о средних зарплатах, речь в данном случае лишь о среднеарифметических значениях, тогда как наиболее реальную картину с зарплатами отражает ее медианное значение, которое по итогам первого полугодия прошлого года соответствовало 83 тысячам тенге, то есть половина работников по всей стране имеют зарплату либо больше, либо меньше этого значения.

«Медианное значение зарплаты отличается от средней [зарплаты] в меньшую сторону в связи с наличием небольшой группы работников с очень высоким уровнем оплаты труда. В 2017 году медианное значение зарплаты соответствовало 58% [среднемесячной], а в 2011-2017 годы находилось на уровне 53-58% и более адекватно отражает размер зарплаты, получаемой работниками», – поясняют аналитики инвестбанка.

Более того, продолжают они, при подсчете данных по зарплатам в стране не учитываются доходы в малом бизнесе, и самозанятых (последние формируют четверть занятости), и у которых зарплаты существенно ниже средней по экономике, следовательно, «реальный уровень оплаты труда может быть существенно ниже» официально декларируемых.

«По оценкам госорганов, численность самозанятых и безработных с доходами ниже 60 тысяч тенге составляла 853 тысячи человек», – приводят эксперты в качестве аргумента.

Рис. 1 Распределение зарплат по 10% группам и ее медианное значение

Примечателен и факт растущего притока трудовых мигрантов в Казахстан за 2015-2016 годы, а их общая численность, по оценке Международной организации по миграции, превысила миллион человек, приводят в инвестбанке. Причем, несмотря на падение зарплат в стране, в 2017 году объем денежных переводов из Казахстана впервые за последние пять лет показал рост, зафиксировал Нацбанк Казахстана.

«Примерно 80% мигрантов указывало строительную отрасль как место планируемой работы, что говорит об их малой конкуренции с самозанятыми, которые предпочитают сферы торговли и сельского хозяйства. В сельском хозяйстве трудовые мигранты чаще привлекаются на сезонные работы, и, соответственно, и здесь они, вероятно, не оказывают существенное влияние на рынок», – отмечается в обзоре.

Другим ярким трендом на рынке труда стало смещение занятости с производства в сферу услуг, который, как отмечают авторы доклада, стимулировался государством. Если 10 лет назад реальный сектор и в сфере услуг имели паритет по показателю занятости, то сейчас услуги обеспечивают занятость для 64% работников.

Рост связан прежде всего с бюджетной сферой. Так, занятость в образовании, здравоохранении и госуправлении с 2007 года выросла на 44%, 42% и 37% соответственно. Горнодобывающая отрасль показала рост занятости на 47%, тогда как обрабатывающая лишь на 1%. Отраслевым донором выступало сельское хозяйство, в котором численность работников упала на 42%.

Помимо наемных работников (6,3 миллиона из 11,7 миллиона экономически активного населения) и безработных (0,4 миллиона), отдельного внимания авторов доклада удостоена категория самозанятых (2,2 миллиона, или 25% занятых). Большая часть последних условно подразделяется на продуктивно (1,9 миллиона человек) и непродуктивно (300 тысяч человек) занятых. Под последними определяются те, чьи доходы не превышают прожиточный минимум и связаны с личным подсобным хозяйством.

Основная доля самозанятых в отраслевом аспекте представлена в сельском хозяйстве (почти миллион человек) и торговле (660 тысяч человек). Не исключено, что завышенному количеству занятых в сельском хозяйстве способствует институт прописки. 

«Люди [вероятно] прописаны на селе, но фактически проживают и работают в городах. К примеру, только 57% населения, по статистике, проживают в городской местности, но почти 90% розничного товарооборота приходится на города с населением свыше 100 тысяч человек», – гласит одно из возможных объяснений со стороны авторов исследования.

Однако точной яркой картины ситуации нет, о чем наглядно свидетельствует практика внедрения медстрахования, обозначившая проблему с идентификацией всех категорий граждан страны. 

«Статистика по самозанятым демонстрирует неуклонный тренд на снижение данной категории лиц, однако нет абсолютной уверенности в ее достоверности. Так, в 2013 и 2014 годах количество самозанятых сократилось более чем на 400 тысяч, в основном за счет непродуктивно самозанятых, и большая их часть, за исключением вышедших на пенсию, должна была отразиться в увеличении наемных работников. Но количество наемных работников увеличилось в том же периоде только на 75 тысяч человек, что выявляет нестыковки в их подсчете», – констатируют в Halyk Finance Research.

Помимо проблем с медобеспечением в рамках перехода на обязательную систему медстрахования, существенная доля самозанятых будет прямо влиять на их же уровень благосостояния в преклонном возрасте. По данным госкомстата и АО «ЕНПФ», около трети работников вообще не производили отчисления в пенсионный фонд (данные 2016 года).

«С 2018 года внедрено новшество по расчету базовой пенсии, которая ранее не учитывала стаж работы. (…) Если исходить из текущей доли самозанятых в 25% и представить, что в такой же пропорции будет распределение пенсионеров, то расходы бюджета на людей с малым стажем, исходя из текущих цен, находились бы в пределах 100 миллиардов тенге, или менее 10% от текущих затрат бюджета на пенсии в год, что не является большой нагрузкой для бюджета, но существенно отразится на благосостоянии будущих пенсионеров из числа лиц, работавших неформально», – подсчитали аналитики инвестбанка.

В условиях стагнации темпов экономического роста государство повышает нагрузку на бизнес, облагая фонд оплаты труда новыми обязательствами, которые, по расчетам национальной палаты предпринимателей «Атамекен», к 2025 году вырастут до 43% (или на 10 процентных пунктов).

«С 2017 года с 2% до 5% поступательно увеличиваются отчисления в фонд медицинского страхования, с 2018 года вводятся обязательные профессиональные пенсионные взносы для работников с вредными условиями труда, а также вводятся 5% отчисления работодателей в ЕНПФ от доходов работников», – в свою очередь, отмечают в Halyk Finance.

В 2017 году Казахстан скатился по показателю эффективности рынка труда, входящему в рейтинг глобального индекса конкурентоспособности страны, на 35-е место с 18-го, показанного тремя годами ранее. Это, продолжают в инвестбанке, «указывает на необходимость постоянного мониторинга ситуации на рынке труда и реализации мер по последовательному корректированию проблемных мест» путем диалога и совместных действий государства и бизнеса.

«В ближайшие годы можно ожидать еще большего ухудшения позиций Казахстана в рейтинге [конкурентоспособности] в связи с постепенным ростом нагрузки на фонд оплаты труда при сдержанном росте экономики», – резюмируют авторы исследования.

Султан Биманов